В начале шестнадцатого века в войнах между Валуа и Габсбургами отряды пехоты, вооруженной пиками и огнестрельным оружием, стали играть все более важную роль в сражениях. Действующая сомкнутым строем пехота с копьями и другим оружием с длинным древком и отряды пеших воинов с ружьями, которые нашли почти одновременное распространение, обычно считаются неразрывным тандемом «стреляй - коли», но следует иметь в виду, что возникали эти «рода войск» независимо друг от друга и на основе совершенно различных традиций.

Швейцарские алебардщики

Поэтому процесс развития тактики копейного и огневого боя отражал результаты постоянных поисков и экспериментов, ведущихся на протяжении почти двух столетий. Однако вооруженные копьями и довольно боеспособные пешие отряды - часто на базе городских ополчений, особенно в Нидерландах, Бельгии и Люксембурге - существовали и раньше - в тринадцатом и в четырнадцатом веках. Наглядным примером подобных формирований после 1500 г. могут служить «роты» швейцарских наемников, которые являлись неотъемлемой частью француз­ских армий того периода. Швейцарцы зара­ботали высокую репутацию в течение пятнадцатого столетия, победив бургундцев при Гран(д)соне и Мюртене (иначе Морй, меж­ду Берном и озером Нё(в)шатель. - Прим. ред.) в 1476 и при Нанси в 1477 гг. Одержать вышеупомянутые победы швейцарцам помог­ло активное применение пехотных колонн, воору­женных главным образом пиками, при поддержке воинов, владеющих алебардами. Швейцарская пика представля­ла собой копье до шести метров длиной. Алебарда имела двухметровое древко из твердой древесины с насаженной на него комбинацией топора и колюще­го наконечника, а так­же короткого изогнутого колющего — «отрога» на обухе топора. Пики позволяли пехоте стро­иться плотными шеренгами настолько близ­ко друг к другу, что иногда ряды разделяло не более 15 см, при этом из строя передовой шеренги впереди каждого солдата выступало по четыре-пять наконечников пик.

Оборонительное построение копейщиков представляло собой серьезное препятствие для неприятеля, особенно для кавалерии. Вес и длина алебарды делали ее сильным ору­жием против вражеских пехотинцев и даже закованных в доспехи всадников. Однако для ее эффективного применения требовалось большое свободное пространство, которым не располагали - и не могли располагать - воины в сомкнутом строю. Примерно до 1450 г. швейцарцы вооружались в основном алебар­дами, но после поражения, нанесенного им кавалерией, они постепенно стали все больше делать ставку на копейщиков. Солдаты, воо­руженные алебардами, продолжали использоваться ддя защиты знамени части и в виде отдельных отрядов для поддержки копейщиков. Многие солдаты по-прежнему не расставались с нагрудниками и шлемами, в то время как некоторые, похоже, совсем отказались от доспехов. Только солдаты, стоявшие в первых рядах, имели тяжелые латы, в комплект которых обычно дополнительно входили особые «юбки», защищавшие переднюю часть бедер, а также наплечники и поручи.
Между тем успехи швейцарцев не следует относить только на счет вооружения и сомкнутых порядков. Значительную роль в высо­кой действенности их боевых приемов играло общественное устройство. Все верно, пика являлась довольно простым в обращении оружием, особенно при обороне в сомкнутом строю, и не требовала от солдат особых навыков, но не пика сама по себе определяла эффективность отрядов копейщиков на поле брани. Главным фактором служила сплоченность отряда. Поэтому швейцарцы прилагали много усилий для формирования их внутрен­ней когерентности - спаянности коллектива как некоего микросоциума.
Швейцарские копейщики объединялись в роты, «гауфен» {Haufen — букв, толпа людей, иди отряд. - Прим. ред.), примерно подвести человек в каждой. В гауфен набирались жите­ли одного региоЕга - городов и окружающих их сел. Роту возглавлял гауптман, или капи­тан (немецкое НаирШап. или «главенствующий», этимологически полностью идентично английскому сарШгп, так как оба восходят к слову «голова» соответственно в немецком и латыни. - Прим. ред.), который назначался городской администрацией. Остальные офи­церы выбирались личным составом. Поэтому гауфен являлись частями с хорошо развитыми внутренними связями и не отделимыми от общины или кантона, составляклцей кото­рых - военным их продолжением — они всег­да оставались. Подобная общественная бли­зость побуждала швейцарских пеших солдат к актам мужества и самопожертвования во имя товарищей, а потому неудивительно, что такие отряды часто сражались до последнего челове­ка. Кроме того, важности сохранения целостности гауфен на поле боя заставляла швейцар­цев не щадить врагов, поскольку в противном случае пришлось бы выделять какихто людей из отряда для охраны пленных. Общественная природа устройства швейцарских «рот» сказывалась на уровне подготовки солдат. Общи­ны могли начинать военное обучение в раннем возрасте. Так, скажем, в конце пятнадцатого века в Берне открылась официальная школа, где преподавали приемы копейного боя.

Их скорость передвижения на поле боя была настолько высока, что говорили, будто швейцарцы могут атаковать вражеские пушки до того, как те изготовятся ко второму выстрелу.