Конница
Минден, 1757 г. - славное безрассудство
Мы уже обсуждали тему необходимости поддержания должного уровня ухода за боевыми конями для того, чтобы обеспечить им возможность оправдывать возложенные на них задачи. Для улучшения понимания разного рода вопросов разрабатывались соответствующие письменные циркуляры, которые доводились до сведения всех и были обязательны для исполнения. В середине восемнадцатого столетия наблюдался настоящий бум подобного рода активности, который не обошел, разумеется, стороной и кавалерию.
Поддерживанию репутации кавалерии как славной воинской элиты весьма способствовали средства массовой информации той эпохи, разнообразные памфлеты, зачастую не лишенные тенденции излишне приукрашивать действительность. Однако печатным органам случалось разражаться порой целыми шквалами детализированной и иллюстративной информации в отношении кавалерии. Имя справочникам и наставлениям, доступным вниманию молодых кавалерийских офицеров, в восемнадцатом столетии было легион. Следовательно, и мы можем почерпнуть исчерпывающие сведения о жизни тогдашних кавалеристов и самостоятельно оценить приемы, использовавшиеся для поддержания в боеспо-собном состоянии людей и лошадей.
Жизнь кавалериста отличалась изрядной интенсивностью даже в тех случаях, когда он не находился в походе или на войне, а нес повседневную службу. Наиболее поглощаю-щей время деятельностью являлась та, которая обозначалась простым и емким словом «конюшни», что включало в себя все, что касалось ухода за лошадьми. В сороковые годы восемнадцатого века мероприятия в конюшнях проводились дважды — в 8 утра и в 4 пополудни. Лошадей поили и кормили в соответствии с установлениями каждого полка, при этом в большинстве случаев летом поили дважды (лошадей и так поят дважды, автор, видимо, немножко напутал. — Прим. ред.). Затем кавалеристы занимались уходом за конями по заведенным и свято соблюдавшимся правилам. Так, всегда расчесывались гривы и хвосты, а унтер-офицеры занимались тем, что проверяли состояние подков и копыт животных. Дважды в день коней выводили для прогулок, а дважды в неделю седлали и занимались совершенствованием ездового мастерства. Уклоняться от служебных обязанностей в конюшнях не дозволялось никому. Ожидалось присутствие офицеров, и к тем из военнослужащих, кто манкировал своими обязанностями в конюшнях, применялись телесные наказания.
Точно так же существовали инструкции, предписывавшие заботы о физической кондиции личного состава. Коль скоро кавалерию считали военной элитой, стало быть, служащим в ней надлежало выглядеть и вести себя как подобает представителям лучшей части общества, причем как на поле брани, так и в быту. По питейными заведениям и публичным домам валом прокатывались патрули, задача которых состояла в том, чтобы отлавливать пьяных и дебоширов из числа кавалеристов и отправлять их обратно в места проживания. Стали активно строиться казармы, офицеры следили за тем, чтобы в помещениях, где спали солдаты, и в конюшнях своевременно гасились свечи. Устаивались постоянные проверки состояния постельных принадлежностей, белья и формы — шла борьба за гигиену, чистоту и порядок. Беда элитарности, однако, заключается в том, что она способна порождать отчуждение и нетерпимость во взаимоотношениях с другими сообществами, что и имело место, причем весьма и весьма прочное. На заре столетия, во времена Рамильи, словно бы сама жизнь доказывала роль кавалерии как оружия победы, однако добиться ее коннице в значительной мере помогла пехота, что в середине восемнадцатого века обычно как-то забывалось.
|