Командование и контроль

Гренадерский гвардейский батаьон Фридриха Великого представлял собой в миниатюре высочайше дисциплинированную профессиональную армию, которая ширилась и совершенствовалась на протяжении двух столетий, возглавляемые полковником — на картине он изображен верхом на коне, - 4 июня 1745 г. солдаты Фридриха вступили в бой с австрийцами под Гогенфридбергом в ходе Войны за австрийское наследство (1740-1748гг.).

Ближе к исходу 1624 г. Альбрехт фон Вальдштайн, более известный как Валленштейн, граф Фридланда, вошел в доверие к императору и королю Фердинанду II, предложив тому набрать армию в 50 000 чел. для применения в Германии. Валленштейн возлагал на себя обязанности по укомплектованию войска личным составом, по его экипировке и снабжению, в то время как от императора требовалось лишь одно — питать предприятие финансовыми ресурсами. Валленштейн уже не впервые делал такие впечатляющие предложения. Этот состоятельный вельможа предлагал свои услуги императору Габсбургу с начала мятежа в Богемии в 1618 г. Валленштейн даже одолжил деньги монарху, находившемуся в скверном положении как с материальной, так и с военной точки зрения. На сей раз Валленштейн намеревался не только создать армию много лучшую, чем та, которую оплатил ранее бывший союзник Фердинанда герцог Баварии Максимилиан, но и возглавить ее.

Валленштейн являлся воплощением этакого «военного антрепренера» — феномена, возникшего в Европе уже в эпоху Ренессанса. Будучи наемником по духу, Валленштейн в действительности все же не являлся таковым в полной мере, применительно к ситуации. Он искренне поддерживал дело Габсбургов, хотя и использовал собственные средства и положенниe для укрепления личной власти и усиления влияния в Богемии, а позднее и во всей Священной Римской империи. Многие военные предводители раннего этапа Нового времени были вылеплены из той же глины. Период этот отмечается революцией в военном деле Европы, где технологические новшества и постоянный приток звонкой монеты в государственные копилки способствовали разрастанию армий и перераспределению сфер влияния в военном нобилитете. Наряду с профессионалами-наемниками история рассматриваемого нами периода знала и королей-воинов, но так или иначе к концу семнадцатого столетия полководец перестал быть любителем, но принадлежал к числу пропахших порохом профессионалов, которые отдавали военному ремеслу всю свою жизнь.

Со времен падения Рима военное дело в Европе стало монополией нобилитета. Предводители войск происходили исключительно из среды знати. Сама же война представляла собой не искусство или профессию, но являлась образом жизни и основополагающей составляющей самой культуры. Монархи и военные предводители сталкивались с массой всякого рода вопросов, которые надлежало решить, прежде чем начать боевые действия. Первым делом предстояло собрать армию, но перед тем заглянуть в сундуки с казной — хватит ли, а если хватит, то как надолго. Ни одно войско не могло выступить в поход или дать битву без адекватного финансирования. Генералу на заре Нового времени, возможно, более, чем когда-либо раньше, приходилось перед тем, как вести войну, считать, во что она может обойтись. В Средние века вассальные отношения требовали от нобиля обеспечения оговоренного количества рыцарей — или тяжеловооруженных всадников вообще — сеньору, что, являлось частью обязанностей вассала перед сюзереном. Когда же армии сделались более крупными, нобилитет уже не служил их главной опорой, а потому финансирование войск и кампаний перешло в сферу забот монархов или же тех, кто действовал от их имени. Когда Фердинанд II очутился в гуще событий мятежа в Богемии, когда чешская армия рвалась к Вене, печальная правда для императора состояла в том, что он не имел ни войска, ни средств для противодействия. Он обратился к герцогу Максимилиану Баварскому и Филиппу Ш, богатому испанскому кузену, чтобы заручиться необходимой поддержкой.

Одна из дилемм, всегда встававшая перед монархами, заключалась в отсутствии регулярных армий. Вплоть до пятнадцатого века государи не делали серьезных попыток создания постоянно действующего войска. Ближе к началу шестнадцатого столетия испанская монархия представила миру первые действующие на постоянной основе воинские формирования, которыми стали уже скоропрославившиеся пехотные полки — терсиос. Изначально состоявшие из ветеранов кампаний против мавров, терсиос служили ядром испанской военной машины на протяжении всего существования широко раскинувшейся на континентах империи. Каждым из терсио командовал полковник, тогда как меньшими по численности частями в составе полка, соответственно, подчиненные ему офицеры. Учреждение терсиос в Испании, Италии и в Нидерландах обеспечило испанской монархии постоянный ресурс опытных боевых кадров. Эпоха эта стала свидетельницей торжества великих капитанов вроде Гонсало де Кордоба и Эрнандо Кортеса. С появлением регулярных войск монарх мог использовать нобилитет в качестве офицеров, которыми руководил сам. Подобный вариант позволял мелким дворянам выделиться на службе у своего (или чужого) государя, достигнуть почестей и богатства.

Латное рыцарство — становой хребет средневековых воинств — постепенно перерождалось в офицерский корпус регулярной армии. Переходный процесс длился двести лет, однако в ходе этой трансформации высшее дворянство превратилось в слуг монарха, перестав быть военными предводителями независимых вооруженных формирований. Генерал или полководец раннего периода Нового времени служил двум господам — государю и себе.

Статуе в структуре приближенных монарха был неизбежно связан с воинской репутацией. Победа приносила славу и награды, а поражение покрывало имя воина позором.